Искусство быть «Посторонним»

В преддверии вручения «Оскара» запускаем на сайте рубрику, в которой будем делиться рецензиями на экранизации интересных нам книг. Пару дней назад в российский прокат вышел «Посторонний» Франсуа Озона. Попросили Михаила Нефедова из Cinema insolite рассказазать, получилось ли у режиссера справиться с культовым текстом Камю.

Книга: профайл от ХЛАМА

⠀

Автор: Альбер Камю

Год первого издания: 1942 

Аннотация: 30-летний француз по фамилии Мерсо убивает в Алжире араба. Его судят за преступление, а на самом деле — за несоответствие общественным ожиданиям.

Значение: Дебютный роман Камю мгновенно был признан классикой экзистенциальной литературы и превратил своего создателя в знаменитость. «Посторонний» занимает первое место в списке «100 книг века по версии Le Monde». Книга также входит в коллекцию Всемирной библиотеки как одно из ста лучших произведений человечества.

Экранизация: рецензия Михаила Нефедова

Постер фильма «Посторонний» (2025) // Кинопоиск

⠀

Мерсо живёт в Алжире и не проявляет эмоций к окружающему миру. После смерти матери, которая не производит на него никакого впечатления, он заводит роман с девушкой Мари и без особой причины стреляет в незнакомого араба. Суд над ним превращается не столько в разбор преступления, сколько в моральный процесс над его холодностью и неспособностью соответствовать ожиданиям общества.

«Посторонний» Альбера Камю — один из самых значимых текстов в истории французской литературы, и браться за его экранизацию — это всегда режиссёрское самоубийство. Даже если снимешь шедевр, книга всё равно будет казаться лучше — хотя бы потому, что она уже заняла устойчивое место в мировой культуре и воспитала множество поколений, многие из которых даже не знали, что близкие им экзистенциальные мысли были наилучшим образом артикулированы именно в этом произведении 1942 года.

За экранизацию брался даже итальянский классик Лукино Висконти — причём в лучший период своего творчества: где-то между «Рокко и его братьями», «Леопардом», «Гибелью богов» и «Смертью в Венеции». В главной роли — Марчелло Мастроянни, лицо европейского отчуждения середины века из «Сладкой жизни» Федерико Феллини и «Ночи» Микеланджело Антониони, а его возлюбленную играет Анна Карина — символ французской новой волны и новых экспериментов в европейском кино. И фильм оказался неудачным. Текст Камю съел даже этих значительных личностей.

Франсуа Озон же — некогда модный и скандальный, но уже лет двадцать как вышедший в тираж режиссёр, каждый фильм которого — не событие, а данность. Фестивальный филлер. Его ранние вещи вроде экранизации пьесы его кумира Райнера Вернера Фассбиндера «Капли дождя на раскалённых скалах» или постмодернистского детективного водевиля «8 женщин» со всеми праймовыми актрисами Франции на стыке веков радовали в моменте. После этого не было снято практически ничего интересного. Разве что «Франц», где раскрылась удивительная немецкая актриса Паула Бер, а Озон попробовал ретро-стилистику — и она у него получилась.

К ретро-стилистике он прибегает и в экранизации Камю. Даже у Висконти изображение было цветным, а Озон работает в чёрно-белом и заимствует стиль у европейских (а если точнее — итальянских) классиков 50–60-х годов.

Сложно сказать, является ли это стилизацией под экзистенциальные драмы, которые были так популярны у европейских режиссёров тех лет, или Озон сам видит этот текст схожим образом, но общего действительно много. У меня даже возникало ощущение нахождения в другом пространстве и своеобразного перехода по ту сторону экрана — что часто случается при просмотре, скажем, фильмов Антониони 60-х.

Цепляет фильм не только этим разрывом ткани реальности, но и сочетанием заманчивости и дистанции. Мы проводим всё время с героем, погружаемся в его бытовую жизнь: вместе просыпаемся и лежим в кровати, слушая звуки алжирского города; влюбляемся вместе с ним в очаровательную Мари; взаимодействуем с жестоким по отношению к собаке соседом (привет, Дени Лаван); переживаем смерть матери; совершаем глупое убийство… Но при этом чувствуем, что совсем не понимаем его. А финальный монолог Мерсо ещё сильнее загонит нас в тупик.

Под эти эмоции идеально подобраны актёры. Бенжамен Вуазен — красивый, благородный, но с какой-то странной испорченностью в лице — как у Уиллема Дефо или Калеба Лэндри Джонса. Ребекка Мардер легко прижилась бы в итальянском кино 60-х. А Дени Лаван украсит любой фильм. Вообще удивительно, что за свою карьеру Лаван снялся буквально везде — от Цай Минляна до «Серебряных коньков», — а с выпускающим по фильму в год Озоном работает впервые.

Я ничего не понимаю в постколониальной оптике и отношениях Франции с Алжиром, поэтому даже не буду пытаться смотреть на фильм с этой точки зрения, но отмечу, что подобных сюжетов в 2020-е стало больше. 2025 год — это, в первую очередь, «Сират» о рейвах в Северной Африке, кроме того — тихий шедевр «Я отдыхаю только во время бури» о португальцах, работающих в Гвинее-Бисау. Чуть раньше появились заметные работы: «Мучения на островах» Альберта Серры про Полинезию и «Звёзды в полдень» Клер Дени про Центральную Америку.

Если рассматривать фильм без контекста и чисто функционально, то это непростое, но красивое кино. Здесь нет набившего оскомину «комфортика», к которому часто прибегают современные авторы и который часто запрашивает запутавшийся и уставший зритель середины 2020-х, но есть эстетика и пусть не идеальное, но серьёзное обращение к важному тексту. Возможно, после фильма вам захочется прочитать или перечитать Камю. Или переслушать Killing an Arab The Cure, написанную под влиянием этого текста.