Поэтика принта: литературно-критический подход к визуальному языку бренда Volchok

Литературная критика встречается с уличной одеждой. Исследователь Арсений Волчков прослеживает эволюцию московского бренда Volchok от афористичных надписей на футболках до концептуальных коллекций, каждая из которых работает как философский стейтмент. Вместе с автором и при участии основателя бренда, Василия Волчка, разбираемся, как стритвир превращается в форму литературного высказывания.

Сегодня всё меньше сомнений в том, что одежда может быть формой искусства. Она перестала быть чисто утилитарной или декоративной сферой, а стала способом самовыражения художников-дизайнеров. Высокая мода уже давно осваивает метафору, символ, философскую аллюзию. Но за пределами подиумного пространства существует другой пласт — стритвир, массовая одежда, предвзято лишаемая статуса искусства.

Попробуем взглянуть на это иначе, через пример русского локального бренда Volchok, которому удалось выстроить собственный поэтический и философский язык, соединив визуальное искусство, социальную рефлексию и литературный подтекст. 

Материал основан на анализе интеллектуальной истории бренда: его развития, идей, художественных ориентиров, а также интервью с его создателем Василием Волчком.

Василий Волчок [Источник: Volchok]

 

Истоки поэтики бренда Volchok уходят в эстетику татуировки — визуального жанра, в котором телесное и личное пересекаются с символическим. Сам Василий подчеркивает: 

«Я бью татуировки с 2008 года. Увлечен этой культурой и считаю её неотъемлемой частью своей жизни. Раньше забивался у одного мастера, но потом стал коллекционировать работы разных авторов. А ещё первые принты я вначале набивал на теле, а потом переносил на одежду».

В этом признании ощущается метафорическая связь между телом и тканью. В ранних коллекциях татуировка становится первоисточником визуального языка, способом зафиксировать внутренний опыт во внешней форме. Так складываются основные черты бренда, уходящие корнями в постсоветскую меланхолию, где «мрачность» — готические символы, трайблы, колючая проволока — обретают значение внутренней честности и отказа от декоративной иллюзии счастья. Эстетика искренности становится для Volchok краеугольным камнем.

Текстовые принты бренда — лаконичные надписи вроде «Юность», «Смотри, чтоб закат не застал тебя здесь», «Там, куда я ухожу, — весна» — функционировали именно как короткие татуировки, напечатанные на ткани.

«Красота в простоте» [Источник: Volchok]

 

Они соединяли простоту и поэзию, работали как афористические высказывания и носили в себе личное видение дизайнера: 

«В 2014 году мне нравился минимализм. И казалось на тот момент, что подобного нет среди молодых уличных марок. Плюс первые дизайны я делал собственноручно и делал то, в чём был уверен. Красота в простоте».

Однако со временем короткая фраза перестала вмещать глубину мысли. Так в творчестве бренда происходит переход от «татуированной фразы» к цельному художественному высказыванию. 

Этот переход сопровождался постепенным отказом от доминирования текста в пользу визуально более сложных решений. Volchok выстраивает новый способ общения с аудиторией: не через отдельные слоганы, а через полноценные коллекции, которые читаются как поэтические сборники и дают больше пространства для осмысления тяжёлых и волнующих дизайнеров тем.

Примером такого подхода стали коллекции «Смертельная битва» (2017) и «Финальная фантазия» (2017). Обе обращаются к массовой культуре, вызывая ассоциации с одноименными сериями игр, но решают разные задачи. «Смертельная битва» апеллирует к ностальгии по детству и первому опыту столкновения с западной культурой, загадочной и новой. «Финальная фантазия» же воспринималась дизайнерами буквально — становится размышлением о человеческом воображении как последнем рывке, способном преодолеть общественные и культурные противоречия, сохраняя свою идентичность. 

«Финальная фантазия» и новое рождение [Источник: Volchok]

 

Для самого бренда этот период стал метафизическим подтверждением необходимости движения вперёд. Отработав старые лекала, Volchok ищет новое, оставаясь верным себе.  

Эстетика бренда эволюционировала вместе с его поэтикой. «Мрачность» перестаёт быть просто чёрным цветом, она становится метафорой, отражающей тревожный ритм эпохи. Это уже не мрак отчаяния, а поэтичная форма фрустрации.

Ярким примером является коллекция «Хищные вещи века» (2019), ставящая во главу проблему постоянного надзора и невозможности в условиях урбанизации почувствовать себя одиноким. Визуально это достигается использованием пастельных и спокойных тонов, скрывающих за собой все возможные способы внешнего контроля, такие как указательные знаки, камеры, полицейские дубинки.

Даже в лукбуке был передан эффект преследования [Источник: Volchok]

 

В коллекции «Секта» (2020) тревожащее повествование принимает форму яркого мистического нарратива. За внешней дружелюбностью, непривычно красочными, кислотными принтами скрывается метафора эскапизма, стремления сбежать от реальности в созданный кем-то «лучший мир». Этим «кем-то» в рамках рекламной кампании коллекции стал персонаж Гуру — фигура, воплощающая массовую тягу к мистицизму в кризисную эпоху пандемийной изоляции.

На время логотип бренда в виде буквы «В» преобразовался в «8», символ бесконечности [Источник: Volchok]

 

Особого внимания заслуживает коллекция «Тиран» (2020), в которой мрачная эстетика подвергается ироническому переосмыслению. Через оформление, стилизованное под мерч типичной норвежской дэт-метал-группы, дизайнеры исследуют феномен потребителя, создающего себе кумиров и определяющего принадлежность к культурной группе через обладание символическими вещами. В основе стоит наблюдение за фанатской культурой, где нередко можно услышать: «Назови хотя бы три песни…» — своеобразный обряд проверки «подлинности» человека, носящего вещь с логотипом группы. Ирония заключается в том, что никакой группы «Тиран» не существует — есть лишь их «мерч», обесценивающий ту самую «трушность», которая воспринимается как фанатская привилегированность.

Даже лес — имитация [Источник: Volchok]

 

Как видим, объектом для многих коллекций в числе прочего является окружающий нас мир, его кризисы, субкультуры и поп-культура. Сам Василий говорит:

«Во многом нахожу что-то интересное для себя и хочу это интерпретировать. Мне нравится, что я могу погрузиться в исследование норвежского блэк-метала или истории возникновения деструктивных культов и потом выдать из этого дроп одежды».

Этот принцип можно обозначить как литературную переработку, интерпретацию культурных кодов в форме одежды, превращение источника в авторскую метафору. В конечном итоге бренд работает по законам постмодернистского текста, где всё уже написано, но смысл рождается в акте переосмысления.

Намётанный глаз дизайнеров Volchok позволял им не только работать в своей среде, но и выходить на коллаборации с брендами, иногда вообще не связанными с «Волчком» эстетически, как, например, с «Амедиатекой» или Jack Daniels. Вот как Василий это комментирует: 

«Обыграть можно что угодно, но, конечно, здорово, когда мэтч есть на изначальном этапе. Но, кстати, скучнее делать коллаб между двумя похожими проектами, нежели разными. Самое главное, чтобы совпадали ценности»

Характерный пример — совместная работа с брендом «Люди, любите», ставящим в центр своей концепции тему любви в современном обществе, получившая название «Волки, любите» (2025). Здесь тема любви показана через её уязвимость и тёмные оттенки. На футболке и джемпере «Раним» изображён волчок с крыльями и надпись: «Я так раним… но я знаю, ты не ранишь мой мир». Это признание в любви через признание собственной слабости — поэтичное осмысление внутренней хрупкости человека, ищущего близости в мире тревожных привязанностей.

[Источник: Volchok]

 

Сегодня Volchok продолжает развивать свой язык на стыке визуального и текстуального, личного и социального. За годы существования бренд выработал собственный способ говорить с миром: через принт как литературно-философское высказывание.

Так рождается поэтика принта — поэтика эпохи, в которой визуальное становится языком культуры. Языком, построенным на синтезе искренности и иронии, фрагмента и цельности, личного и общего опыта.