звёзды

Послушайте, если звезды зажигают, это кому-нибудь нужно??? Ответ, конечно, зависит от того, про какие именно звезды идет речь. В подборке Максима Дремова их много: есть звезда дождя, звезда клубники и даже звезда паркура! В общем, прочитав стихотворения, можно выбрать любую.

звезда дождя

что-то на минералочьем, что-то на ручеёчном…
она — подъездная бабка, метеорологи — про-
бляди и алкашня, всё житья не дают божьему

одуванчику; что-то на аномальном, что-то на
акварельном… а бывает, что она — галлюци-
нирующая шестилетка, одна на хитрой борще-

вицкой даче, и на её шестилеточьем чаепитии
её навещают парейдолические гости: сфинкс
марсианский, туча-горжетка да краб-самурай;
что-то на подзаборном, что-то на высокогорном…

всё лучше, чем когда она — мобвайф в самом соку
и её за дела муженька подстрелили грома прямо
в зыбкую шубку — вот тогда ей обидно, но покабудке,
и висит в пустоте и истекает водою сырой.

звезда клубники

ох жирна, врать не буду, жирна — в ночь июньскую
безоблачную полнеба в её кровавых подтёках,
смотри, крышелаз безрассудный, не подскользнись!

но честна, не откажешь, честна — за что расписался,
то и получишь, и не жалься потом, что скрючено нёбо
и лезут прыщи на жопе от щедрот ея пунцовых…

над головёхами продмагов круглосуточных и пнями
сезонных палаток, как козырный туз невъебенный,
переваливается она с уса на ус и подслушивает
как тесть ненавидит свёкра, стажёр точит зуб на

начальника, птички завидуют рыбкам, тополь зло-
словит об иве, и сок закаляется в ней — что твой
мускат, а потом, переспев, раздевается до орешков
и её панцирь москвичи подъедают на зверском садовом.

звезда златоглазок

это как сказать-то вообще, ну, короче, я-то думал,
что не бывает в природе звёзд таких крошечных,
типа, откуда науке знать про такие прелестные…

а оно вот как… у мемориала муравьиного побоища
старшая златоглазка златоглазке мало́й передаёт
огрызочек света — патч наипочетнейший на неслыш-

ное крыло, и златоглазка мала́я теперь — куда там
вашим селебам, встают и салютуют ей ядовитые
травы, рукоплещут до крови ночницы и нетопыри,
на халяву достаётся вся ночь златоглазьей звезде…

и это, если по фактам, политика из политик, это,
если ноу буллшит, посильнее фауста гёте, это так
все дела и делаются походу, а мы тут с вами…
я это всё видел и чё-то хз, как теперь дальше жить.

звезда паркура

да, её помнит гараж, её помнит турник,
её помнит реликтовый зил-130, тлеющий
у заплесневелого ларька с жвачками по рублю,

её знают в лицо и здороваются за буроватую
ладошку все сподвижники гипса, все, чьи спины,
колени и локти до сих пор ноют в ночь на грозу,

может, это только мне чудится, но вот и сейчас —
как в тупейшие каникулярные дни, она снова
фриранит поверх крыш и кладбищенских плит —
флай-ролл, андербар, тик-так, уан-тач, кэт-лип,

и на полном ходу в шлагбаум рассвета влетает,
расшибаясь с треском на кровавые конфетти,
бусины драйва, огнище, безумства и мат,
и весь мир поутру заляпан её потрохами.

звезда поваленных деревьев

…и хотя на косых нечётких лапах давно к стойбищу
укочевал ураган, кой-где, поодаль от копошащихся
муниципальных служб всё ещё лежат его случайные

жертвы — лежат штабелями, ветви по швам, вместо
мела обведены улиточьей липкой дорожкой, лежат,
укоризненные, и честному хайкеру мешают культи-

вировать зож; тем временем, раз уж совсем усохла
смола, из раны древесной выползает звезда о соро-
ка ногах, щурится и шустро-шустро семенит по
оздоровительному массиву, как будто боится чего,

чёрт её знает, вредительница она или санитарка
леса, но факт остаётся фактом — можно поковы-
ряться в мертвечине сосновой, там она будет
шуршать и шептаться, без особой, вроде бы, цели.

звезда позорного столба

по колено в лунных очёсках и закатных опилках,
с помидорною кожицей за ухом, яйцом, расквашен-
ным о лоб, в неизвестном краю, в волкоёбово или

больших мудищах, на заправке «росоверпрайс» или
в жк «красиво жить не запретишь», с ведёрком акри-
ловой краски за шиворотом, с глазами в пол, по-

пущенная и замызганная — да, сестрица, непросто
нынче тебе, мимо пройдёшь — так и не скажешь:
«да, это ты, звезда разговоров в дачных креслах-
реликтах, визионерства наглейшего», но таки да —

да, это она, звезда контурных карт, где границы
ластиком изничтожены до дыр, это она в колодках
насвистывает на потеху прохожему, в карбофосе,
в навозе, в соломе и в глине, всем ребятам пример.

звезда плацкарта

тяжеленная одышка, императорское мороженое в час
ночи, новые приключения героя галактики, точно такие
же, как и старые, семнадцать оттенков перегара: дела

унылые — это прежде всего дела долга, и даже за плюс
сорок, за то, что тёпл квас и тускл мир пыльноватый,
хочется взять на себя вину и действовать сообразно,

то бишь, нашарить в бауле огромном какой-нибудь ка-
тышек мерзкий, обсосать как следует и сглотнуть,
наутро попрыгаешь — зазвенит в нержавеющем ярусе
что-то типа комка простой и ответственной силы,

и вот ты где-то на юге и курить выползаешь, отупевший,
и в стекло, как бражник, лупится сдуру звезда плацкарта,
в станционном чтиве закладка, на любой бутер намазка,
не тоска и не счастье, но секретная третья штукенция.